Общероссийский профессиональный союз работников нефтяной, газовой отраслей промышленности и строительства
Нефтегазстройпрофсоюз России
vk fb ok twitter lj lj lj
-

Выступление Александра Корчагина на Международной конференции «Актуальные вопросы оплаты труда на Севере»

Картинка

«В Российской Федерации северные территории всегда рассматривались как стратегический резерв и опора развития экономики, что неоднократно подчеркивалось руководством страны.

Советское освоение Севера не имело и не имеет аналогов по масштабу и сложности решаемых задач. Усилиями многих поколений на Севере были созданы постоянные поселения от Мурманской области до Чукотского автономного округа, создана мощная производственная база.

Сейчас на Севере функционируют крупные промышленные комплексы по добыче и переработке природные ресурсов, продукция которых является основой экспортного потенциала России.

В то же время в последние два десятилетия Север и Арктика развивались в основном за счет усилий отдельных крупных компаний, региональных и муниципальных властей, различных общественных институтов на территориальном уровне.

Представляется, что отчасти это объясняется несовершенством системы государственных органов, отвечающих за выработку и координацию федеральной арктической и северной политики в целом.

Так, еще в 1990 году был создан Госкомсевер – специальный федеральный орган, отвечающий за государственную северную политику. Не случайно в полном наименовании этого государственного органа присутствовали слова «по вопросам социально-экономического развития Севера».

При этом важно и то, что он был организован не по отраслевому, а по территориальному принципу. И, действительно, необходимость наличия такого госоргана управления была обусловлена как исторически, так и остротой нерешенных проблем в северных регионах России, необходимостью их дальнейшего развития.

Историческими предшественниками Госкомсевера как нам известно были: с июня 1924 года — Комитет содействия народностям северных окраин, который занимался созданием письменности для малых народов, ликвидацией неграмотности и развитием культуры, а в 1934 году был создан «ГлавСевМорПуть».

В 1998 году, в начале периода выстраивания новой вертикали федеральной власти, Госкомсевер России был упразднен. Вопросы государственной поддержки северных территорий были переданы в ведение Министерства национальностей, затем - Министерства экономического развития и торговли, а в 2004 году, соответственно, в ведение вновь созданного Министерства регионального развития. В Минрегионе России данные полномочия были сведены лишь к контролю хода разработки и реализации федеральных программ по отдельным проблемам Севера. После расформирования Минрегионразвития вопросы севера вновь были переданы Минэкономразвития России.

Между тем сегодня мы видим положительную динамику - государство постепенно стало возвращаться к вопросам развития Севера, в том числе и к вопросам его социально-экономического развития.

Проявляет активность в работе Государственная комиссия по вопросам развития Арктики во главе с вице-премьером Дмитрием Рогозиным, создан Экспертный совет по вопросам законодательного обеспечения развития районов Севера под председательством заместителя Председателя Государственной Думы Ольги Епифановой.

Думаю, что мы с Вами вправе констатировать: власть снова концентрирует свое внимание на Севере.

Но единого федерального органа, который бы непосредственно занимался только Арктикой и Севером, все-таки по-прежнему нет.

Мы полагаем, что перечисленные «сбои» в системе государственного управления Севером отчасти порождают и некую бессистемность в северном законодательстве.

В основе нормативного регулирования трудовых прав, оплаты труда, предоставления льгот и компенсаций в северных районах лежит Закон, принятый еще в 1993 году, «О государственных гарантиях и компенсациях для лиц, работающих и проживающих в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях». Его последнее изменение было уже 14-м по счету. Большинство действенных норм закона было отменено под предлогом монетизации льгот, а целый ряд его норм был перенесен в другие федеральные законы: Трудовой кодекс, федеральные законы «О страховых пенсиях», «О жилищных субсидиях» и ряд других.

Более того, в настоящее время принимаются отдельные постановления Правительства России и иные нормативные правовые акты, которые зачастую порождают лишь эрозию советских льгот и гарантий в условиях рыночной экономики. По разным оценкам, сейчас действуют более 500 законодательных и иных нормативных актов, касающихся вопросов, связанных с Севером и Арктикой. Причем, ряд документов не сопоставимы между собой, что не позволяет говорить о какой-либо продуманной гармонизации Северного законодательства.

Мне могут возразить, дескать, не так давно издан Указ Президента страны об утверждении основ государственной политики регионального развития Российской Федерации на период до 2025 года, утверждена Стратегия развития Арктической зоны Российской Федерации и обеспечения национальной безопасности на период до 2020 года, принята Государственная программа «Социально-экономическое развитие Арктической зоны Российской Федерации», которая, кстати говоря, до 2018 года не обеспечена финансированием.

Несмотря на всё это, необходимая законодательная платформа для гармоничного и поступательного развития Севера и Арктики явно недостаточна и нуждается в серьезном совершенствовании.

Правильным, на наш взгляд, было бы подумать о разработке комплексной федеральной программы по развитию российского Севера.

В этом зале, полагаю, нет необходимости кого-либо убеждать в том, например, что от того насколько нормы законодательства в сфере регулирования государственных гарантий и компенсаций для населения Севера будут направлены на повышение уровня и качества жизни северян зависит и обеспечение устойчивого развития северных территорий.

Север невозможно развивать без трудовых ресурсов.

Стимулирование граждан из других регионов к переезду и жизни в экстремально природно-климатических условиях Севера, создание благоприятных условий тем, кто уже трудится на Севере – это задача крайне сложная, требующая комплексных и сбалансированных решений со стороны государства.

Но что мы имеем на сегодняшний день – отток населения с Севера, особенно это касается молодежи в возрасте до 35 лет.

С 1989 года население районов Севера, Дальнего Востока сократилось на 1,6 млн. человек, или почти на 11 %.

Если в начале 90-ых в Мурманской области проживало около 1,2 миллионов человек, то сейчас только 757 тысяч, то есть - на 37 процентов меньше. В Архангельской области за этот же период население сократилось больше чем на 400 тысяч, то есть - больше чем на 25%. Подобный отток населения, к сожалению, характерен для большинства северных территорий.

В 2016 году прирост населения был зафиксирован только в Тюменской области и в Ханты-Мансийском автономном округе – Югре.

Сокращается и численность постоянного населения. Этот тренд сохраняется уже на протяжении 20 лет.

Численностью работников в северных районах также снижается: с 2000 года она снизалась на 15 %.

В 2016 году по сравнению с 2000 годом ни в одном из северных субъектов (за исключением автономных округов и Тюменской области) не было зафиксировано роста численности работников.

Особое значение для Севера имеют города с монопрофильной экономикой, в которых жизнь определяется успешностью работы отдельного градообразующего предприятия. Этим городам должно уделяться особое внимание, так как от жизнеспособности одного или нескольких больших предприятий зависит благосостояние целого населенного пункта. На территории Севера находится почти 14 % всех моногородов России, отнесенных к таковым решением Правительства России.

Однако за последние 10 лет (с 2006 по 2016 годы) все моногорода, расположенные на Севере, продемонстрировали отрицательную динамику численности населения.
И здесь, конечно, если не единственным, то точно основным фактором привлечения работников на Север является достойная заработная плата.

Нужно ли объяснять, что в суровых условиях Севера жизнь значительно дороже, а затраты на производство выше, чем в среднем по России?

В советское время северяне действительно считались, как принято говорить, богачами. На Север специально приезжали люди, чтобы работать на заводах, добывать нефть и газ, золото, медь, никель, кобальт и т. д. И этих работников всем обеспечивали. Создавались реальные стимулы оставаться и работать в суровых климатических условиях.
К концу 1970-х годов заработная плата работника нефтегазового комплекса СССР в условиях Заполярного Севера могла достигать 520 рублей!

На трассе трубопровода строитель мог заработать до 1 тысячи рублей в месяц. Для сравнения, к началу 80-х годов оклад генерального секретаря ЦК КПСС был в пределах 800 руб.

Какая заработная плата будет считаться сейчас достойной и достаточной для работников Севера?

Можно предположить, что это заработная плата, обеспечивающая расширенное воспроизводство человеческого и трудового потенциала, экономическую свободу работающему человеку и его семье.

Однако в России определения «достойной» заработной платы нет.

Есть только общепризнанная гарантия в сфере оплаты труда – это право работника на гарантированный минимальный порог заработной платы, который является одним из условий обеспечения достойной жизни работника. В России законодательная гарантия минимального размера оплаты труда была введена в 1991 году. А с принятием Конституции Российской Федерации в 1993 году МРОТ приобрел статус конституционной гарантии.

МРОТ не может быть ниже величины прожиточного минимума трудоспособного населения, - такую запись в новый Трудовой кодекс еще в 2001 году внесли законодатели.
Однако сейчас МРОТ составляет всего лишь 7 800 руб. Это около 113 евро. Если посмотреть на страны Европы, то самым высоким этот показатель является в Люксембурге - 2 тысячи евро (на 1 января 2017 года), в Ирландии -1563 евро, похожие суммы в Нидерландах, Бельгии и Германии.

Минимальная заработная плата не превышает 500 евро в месяц в Чехии, Венгрии, Хорватии и Эстонии. В Латвии и Литве минимальная заработная плата составляет 380 евро в месяц. Меньше она только в Болгарии (235 евро) и Румынии (275 евро).

Соответственно, цифры далеки от Российского минимума, даже с учетом повышения МРОТ с 1 января 2018 года до 9,5 тысяч рублей.

Кроме того, МРОТ в России еще и ниже величины прожиточного минимума, то есть часть работающих продолжает жить за чертой бедности или, как выразилась не так давно вице-премьер Ольга Голодец, «есть у нас и работающие бедные».

По данным Росстата, таких около 2 млн человек (7,3% работающих). Если же учитывать не только заработную плату, но и остальные доходы, а также то, что доходы тратятся и на членов семьи работника, количество работающих бедных возрастает, по некоторым оценкам, в разы – до 12 млн человек. Получается, что доходы каждого шестого официально занятого человека в трудоспособном возрасте находятся ниже величины прожиточного минимума.

В большинстве Северных районов «уровень бедности» превышает среднероссийские показатели. Так, например, в Тыве «показатель бедности» в 3 раза превышается среднероссийский показатель, и почти в 5 раз показатель по г. Москве.

Бедность работающих порождает ряд негативных экономических и социальных последствий, негативно влияющих на производительность и качество труда, порождает дефицит кадров в производственной сфере, особенно рабочих, сказывается на состоянии здоровья населения, возможности получения образования.

Низкая платежеспособность граждан ограничивает их спрос, что является сдерживающим фактором для экономического роста.

Профсоюзы России не раз отмечали, что в целях повышения уровня жизни населения и стимулирования экономического спроса необходимо установить минимальный размер оплаты труда как минимум на уровне прожиточного минимума трудоспособного населения как максимум на уровне восстановительного потребительского бюджета.

Итогом длительных переговоров профсоюзов с Правительством России по вопросу доведения МРОТ до ПМ стал законопроект, предусматривающий установление МРОТ с 1 января 2018 г. в размере 85% прожиточного минимума, с 1 января 2019 г. –100%.

Это конечно хороший шаг вперед, но вряд ли этим решением мы сможет решить проблему бедности. Ведь сейчас минимальная заработная плата рассчитывается исходя из стоимости потребительской корзины, состав которой не соответствует рациональным нормам потребления здорового человека. Потребительская корзина не обеспечивает не только простое воспроизводство рабочей силы человека, но и возможность удовлетворения необходимых разумных потребностей человека (без учета семейной нагрузки), расходов на образование и аренду жилья в соответствии с гарантиями, установленными законодательством Российской Федерации.

По данным Росстата, в среднем по России фактические расходы на питание в семьях занимают около 30%. В домохозяйствах, относящихся к первой децильной группе, на покупку продовольственных продуктов приходится 50 % всех потребительских расходов хозяйства. Подобное соотношение свидетельствует, что бюджет типичного российского домохозяйства находится за чертой «бедности», так как большая часть денежных доходов приходится на питание.

Получается, что мы имеем бюджет выживания, а не развития.

Кроме того, прожиточный минимум рассчитывается только для восстановления физических возможностей работника, занятого легким физическим трудом в нормальных условиях, то есть его размер не учитывает дополнительные физические затраты работников за работу в особых, отклоняющихся от нормальных, условиях труда.

Нефтегазстройпрофсоюз России совместно с НИИ труда Минтруда России провели расчеты стоимости минимального (восстановительного) потребительского бюджета для работников в Ханты-мансийском автономном округе, занятых легким и тяжелым трудом.

Минимальный потребительский бюджет, кроме удовлетворения материальных потребностей человека, включает возможность удовлетворения духовных потребностей, позволяющих человеку выполнять свою социокультурную роль в обществе. Это, кстати говоря, отмечено и в Указе Президента Российской Федерации 1992 года «О системе минимальных потребительских бюджетов населения Российской Федерации».

Кроме того, в расчетах учтены природно-климатические условия и тяжесть выполняемой работы.

Так, например, для оператора технологических установок (легкий труд) стоимость минимального потребительского бюджета составила 44 тысячи, а для бурильщика эксплуатационного и разведочного бурения на нефть и газ (тяжелый труд) почти 47 тысяч. Эти величины оказались существенно выше величины регионального прожиточного минимума трудоспособного населения в Ханты-Мансийском автономном округе – Югре. Если рассчитывать потребительский бюджет с учетом содержания одного ребенка цифры будут существенно выше.

Государство и бизнес, экономя на заработных платах работников, теряют ровно столько же на их медицинском обслуживании и различных социальных выплатах. Кроме того, такая экономия замедляет экономический рост: у людей нет мотивации повышать производительность труда.

Жители северных регионов России поставлены еще в более сложное положение. Им приходится работать в непростых природно-климатических условиях. С учетом этого фактора еще в советское время принято решение использовать районные коэффициенты, процентные надбавки к заработной плате, с тем, чтобы ее размер соответствовал вынужденным расходам работающих Севера, чтобы она обеспечивала достойную жизнь работникам и их семьям и стимулировала их к продолжению работы в северных территориях страны.

И действительно статьей 129 ТК РФ было определено, что работнику гарантируется месячная заработная плата за неквалифицированный труд в нормальных условиях труда. При этом не допускалось включение в состав МРОТ выплат за работу в условиях, отклоняющихся от нормальных, за работу в особых климатических условиях, иных компенсационных и социальных выплат.

В 2007 году норма Трудового кодекса о не включении в состав МРОТ компенсационных, стимулирующих и социальных выплат, была без достаточных к тому оснований изъята.
При этом важно отметить, что структура заработной платы, определенная в 129 статье ТК РФ, не поменялась.

Следовательно, сам факт изъятия определения МРОТ привел к возникновению правовой неопределенности о том, что считать минимальным размером оплаты труда.
Это и породило ту порочную практику судебных и иных правоприменительных решений, которую мы сейчас имеем.

Ни для кого не секрет что до 2016 года и Конституционный Суд и Верховный Суд России занимали позицию, защищавшую слабую сторону трудового договора - работника и признавали его право на заработную плату на Севере не ниже минимального размера оплаты труда в повышенном размере по сравнению с оплатой идентичного труда, выполняемого в нормальных климатических условиях.

В 2016 году позиция, а значит и последовавшая за этим практика, странным образом изменилась. В состав МРОТ стали почему-то включать компенсационные и стимулирующие выплаты.

Буквально позавчера состоялось важное для нас с вами заседание Конституционного Суда Российской Федерации по данному вопросу.

Но высказанные в ходе этого заседания позиции относительно толкования норм трудового законодательства были весьма полярны, что бы сказать однозначно: «Конституционный Суд наконец восстановил былую справедливость!»

Мы, безусловно ценим то, что позицию Российских профсоюзов по-прежнему поддерживают Совет Федерации и Генеральная Прокуратура, представители которых четко и недвусмысленно указали, что заработная плата работников организаций, расположенных в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, должна быть определена в размере не менее минимального размера оплаты труда, после чего к ней должны быть начислены районный коэффициент и надбавка за стаж работы в данных районах или местностях.

Кстати сказать, и Роструд придерживается такого же мнения, во всяком случае в соответствующих рекомендациях работодателям, опубликованных на официальной сайте федеральной службы 3 ноября текущего года.

В любом случае, мы надеемся на справедливый вердикт «главного Суда» нашей страны через несколько недель.

И, в качестве выводов.

В привлечении работников на Север в советское время, безусловно, сыграла развитая и разнообразная система льгот, гарантий и компенсаций.

Основу этой системы составляли процентные надбавки, районные коэффициенты, подъемные, увеличенные отпуска, определенные льготы при поступлении в учебные заведения, льготная оплата проезда и единовременные пособия всем членам семьи переезжающего работника, ссуды, целевые вклады, выравнивание цен и тарифов, северный завоз и многое, многое другое.

Сейчас происходит постепенная утрата некогда очень весомых материальных преимуществ работы на Севере.

Казалось бы, и сейчас, существующие районные коэффициенты и северные надбавки должны оказывать влияние на уровень оплаты труда при работе на данных территориях.
Но это не совсем так.

Во-первых, идет сближение средней общероссийской заработной платы и средней заработной платы на Севере.

Если в Мурманской области разрыв между среднеобластным и среднероссийским размерами среднемесячной заработной платы в 2000 году составлял 1,7 раза, то уже в 2016 году 1,3 раза, в ХМАО в 2000 году – 3,8, в 2016 только 1,7.

В Архангельской области (без автономного округа) и в Красноярском крае заработная плата в 2016 году была чуть больше 38 тысяч. Этот показатель почти не отличается от среднероссийского значения.

Во-вторых, соотношение средней заработной платы к прожиточному минимуму во многих северных регионах ниже, чем среднероссийские значения.

Так, в Республике Коми, Архангельской и Мурманской областях, в Красноярском крае она значительно меньше, чем в Москве или, например, в Санкт-Петербурге. А в Архангельской области, Республике Коми и Красноярском крае оно ниже среднероссийского.

О необходимости устанавливать и обеспечивать дополнительные гарантии и компенсации для работников Севера в целях их закрепления на этих территориях профсоюзы говорили давно.
В 2005 году IX съезд Федерации Независимых Профсоюзов России принял резолюцию «Работникам Российского Севера – государственные гарантии!». В резолюции шла речь о важности развития производительных сил северных регионов, создании условий для привлечения и закрепления в них молодых работников, формировании благоприятной трудовой и жизненной среды.

Ведь для освоения ресурсов Севера требуются люди. А им нужна достойная и справедливая заработная плата, хороший социальный пакет. Мы все очень надеемся, что в самое ближайшее время вопросам социально-трудовых прав работников Крайнего Севера и приравненных к ним местностей будет уделяться еще большее внимание со стороны государства и бизнеса. Предпосылки к этому точно есть.

А результат такой политики – это желание человека жить и трудиться на Российском Севере, создавать там семью, вносить свой вклад в его развитие и в развитие всей нашей необъятной страны.

К этому я Вас всех и призываю».


Вернуться назад

 
-
-